Путешествия : Путешествие во Вьетнам: Энциклопедия самостоятельных путешествий

Рассказ одержал победу на Первое, что бросается в глаза при высадке в аэропорту Хошимина

  • скопление народа. Водители из отелей, просто водители, встречающие гиды,

полицейские и прочие неотличимые друг от друга вьетнамские люди. Плотность
населения в стране составляет 220 чел. на квадратный километр (а в
,
к примеру - 7 чел.), и это население буквально повсюду.
Впрочем,
в Хошимине ему живется неплохо. После объединения Северного и Южного Вьетнама
в 1975 из города повымели всех проституток, частных торговцев и прочую
капиталистическую тварь, но сегодня все это, кажется, вернулось с избытком.
Проститутка стоит на улице в нагловатой позе буквально под транспарантом

"Навстречу IX съезду партии!", слово "массаж" на улицах светится розовым

  • а это верный признак того, что массаж - последнее, что там можно получить.

Частные торговцы не просто повсюду, они еще и передвигаются вместе с вами,
предлагая свои услуги в режиме non-stop. Хошимин снова плотно оккупирован
капитализмом, и он сквозит везде. Мы провели там день, невинно осматривая
достопримечательности, и вторично вернулись уже для отлета в Москву, на
один вечер. В тот вечер, устав от нищеты и беспорядочности остальной части
Вьетнама, мы были поражены и уничтожены. Улицы освещены, полно машин, работают
фонтаны! Особенную роль в нашем моральном уничтожении сыграл некий крупный
супермаркет, который мы необдуманно решили посетить под вечер. Это было
что-то типа "Галереи Лафайетт" в Париже, с теми же представленными фирмами
и теми же взглядами продавщиц. И мы, грязные и в каких-то кроссовках, купленных
по случаю в Ханое за 10 долларов, бродили по стеллажам блестящей и прозрачной
женской одежды, не в силах прикоснуться к этому шику. Мы испытали культурный
шок туземца, попавшего в водоворот метро. Люди, перемещавшиеся по Хошимину
в этот вечерний час, носили крашеные волосы, модные прикиды, имели на лице
косметику и вообще выглядели чересчур вольно, по-европейски.
Может быть, все описанное вполне нормально для любого города в пределах
азиатских новых индустриальных стран типа Сеула, Сингапура или Бангкока,
но просто надо было проехать недельку по Вьетнаму, чтобы понять, что Хошимин

  • это не та страна, это просто не может быть Вьетнамом! Настоящий Вьетнам

находится на севере, в городе Ханое, в сердце настоящего, живого социализма,
на настоящей родине великого вождя Хо Ши Мина. Именно там Вьетнам предстал
перед нами во всей красе, с гордостью демонстрируя свои основные характеристики:
2) они сдохнут, но денег с туриста перед смертью стрясут;
3) мопед правит миром.
Данные три кита вьетнамского существования нуждаются в расшифровке.
Во-первых, убеждения франкофонов, что Вьетнам когда-то был французской
колонией, не оправдываются ни на гран. Если даже старики еще и помнят,
что были такие французы, то молодежь, составляющая в стране явное большинство,
о таких мелочах не задумываются. То, как они знают английский язык, хорошо
демонстрирует то, как их предки знали французский - да никак. Вьетнамец
с большим упорством будет проговаривать единственное английское слово,
которое он вызубрил, но вашего ответа все равно не поймет, даже если это
будет "ес". Скорее всего он будет с вами разговаривать по-вьетнамски, с
тем же, впрочем, результатом. По приезде в Ханой мы сели в маршрутку и
по пути в город (ехать там порядочно) подверглись нападению вьетнамца,
который считал, что говорил по-английски. В течение получаса они с моей Людмилой
вели милую беседу, после чего она повернулась ко мне и попросила:
- Слушай, Кир, спроси у него, чего ему конкретно надо? Я не понимаю
ни слова из того, что он говорит.
Попытки беседовать на вьетнамском языке успеха не имеют. Я никогда не
считал себя худшим лингвистом, но во Вьетнаме начал задумываться о своих
способностях - потому что фразы, с трудом выученные мною по разговорнику,
типа "cay nay gia bao nhieu?", произносимые даже с вопиющим вьетнамским
акцентом, редко воспринимались адекватно. Название нашего отеля Thuy Tien
приходилось едва ли не орать им в ухо, но они все равно не секли. Разговор
в такси получался такой:
- Hotel Thuy Tien, please.
- A?
- Thuy Tien Hotel.
- Hotel?
- Thuy Tien!! Do you know Thuy Tien?
- Thuy Tien?
Я сую ему в морду карту города с названием гостиницы.
- A! - говорит он с облегчением, - Thuy Tien!
Идеалистические надежды на то, что кто-то там говорит по-русски,
также жестоко нас обманули. Вьетнамский лексикон социалистического наследия
включает лишь такие важнейшие туристические термины, как "Ленин", "Путин",
"джясчуйшье" (здравствуйте) и "хочу любить", произносимое ими с особым
пафосом. Впрочем, к достоинствам Вьетнама как страны надо отнести полное
отсутствие там русского туриста. Вообще, к нашей радости, мы лишь раз встретили
своих соотечественников в течение всего путешествия. Мы быстро слиняли
из этого места.
Таким образом, общение с вьетнамским народом превращается в сложную
процедуру. Тем более, что народ-то очень этого общения желает. Вьетнамец
с утра выходит на улицу с одним-единственным вожделением - надуть туриста,
убить в нем осмотрительность и стрясти немного денег. Ради выполнения этой
задачи вьетнамец не остановится ни перед чем. Он будет идти рядом с вами
в течение получаса, по-вьетнамски рассказывая о достоинствах своих на вид
непритязательных открыток с грустными видами родной страны. Он сядет перед
вами на землю в придорожном ресторанчике, будет хватать вас за ногу и предлагать
почистить ботинки. Однажды вечером мы, устав от впечатлений, сидели на
скамейке у озера Потерянного Меча, меланхолически глядели на Черепашью
Башню, изредка обмениваясь междометиями, как вдруг у моих ног примостился
очередной вьетнамец и недвусмысленно предложил почистить мне ботинки. "Shoeshine"

  • сказал он, предвещая долгий разговор. Мы величественными жестами приказали

ему удалиться, но это не входило в его планы на вечер. Он ловко ухватил
меня за ногу, когда я этого меньше всего ждал, и только мои вопли помешали
ему нанести ущерб моей обуви - становилось понятно, что если бы он хотя
бы начал чистить ее, ботинки невозможно было бы надеть больше никогда.
Обычно
требуется от 2 до 15 минут, чтобы избавиться от такого вьетнамца. Знание
вьетнамских слов "нет" и "удались вон" поможет в 50% случаев. Но даже если
нам удавалось без ущерба уйти из-под удара чистильщиков и продавцов уродливых
открыток, удар поджидал нас в любом магазине, в любом кафе. Сдачу они давать
очень не любят - вьетнамец считает, что все белые богатые, и что им такая
чепуха, как один доллар, не нужна. Но, несмотря на действительно копеечные
цены, мы бились за каждую 1000 донгов (около 2 руб.) и таки одерживали
победы. Они пытаются обмануть вас в ресторане, написав в счете сумму на
доллар больше, и без зазрения совести соглашаются, что были неправы. У
них НИКОГДА нет мелочи для сдачи (этот трюк вообще широко распространен
на востоке, включая арабские страны). Если в меню не написано цен, спросите
их - в противном случае они выкатят вам счет на дикую сумму - как выкатили
однажды нам в Дананге на целых 6 долларов за обед, и мы ничего не могли
возразить. За каждую попытку припарковать наш мопед нам приходилось бороться
с людьми, объявлявшими это место своей вотчиной, и требовавшими за стоянку
10000 донгов (20 руб.). Обычно торг в таких случаях заканчивался либо тысячей
донгов, либо вообще нашим гордым отказом платить - нам ли привыкать, москвичам,
отшивать парковщиков?
Когда мы путешествовали на мопеде по сельской местности, вьетнамцы караулили
нас в кустах и лианах и выпрыгивали каждый раз, чтобы взять денег за переезд
через мост или переправу через ручей. Они бежали за нами, нечленораздельно
крича по-своему, что деньги им необходимы. Но нам они были столь же необходимы,
поэтому мы только злорадно гудели им и проносились мимо.
После таких вот впечатлений мы прониклись к вьетнамцам подозрительностью
и слабым раздражением. Мы не верили им. Мы в грубой форме и часто по-русски
орали на них, если они приближались к нам на улице - они в изумлении останавливались.
Самым частым из того, что я слышал от Людмилы в ходе поездок на нашем мопеде
в Дананге и Хюэ, была фраза "дави их". Апофеоз нашей войны с вьетнамцами
наступил во время переезда на микроавтобусе из Хюэ в Дананг вечером 8 января.
Мало того, что нас заставили ждать около часа, всякий раз обещая, что вот-вот

придет некий "big bus", так еще через час появился перед нами допотопный
аппарат, который даже в бреду нельзя было назвать big bus - это был даже
не mini-, а micro-bus. Однако вскоре оказалось, что вьетнамцы не разделяют
нашего скептицизма по поводу данной модели - во всяком случае, пока один
из них (водила) медленно объезжал улицы города, второй (приятель водилы),
высунувшись из автобуса на 90% тела, приглашал каждого прохожего присоединиться
к нам на пути в Дананг. Мы в течение многих минут ездили по Хюэ и собирали
всех, кто хоть немного хотел попасть в Дананг. Даже если бы весь город
сегодня собрался туда попасть, мы взяли бы всех. В результате автобус оказался
забит пассажирами под завязку, за исключением нашей задней скамьи, куда
мы пустили только хилого мальчика-вьетнамца. Мы были уже сильно раздражены
и желали попасть в Дананг, но автобус встал на какой-то площади, и водила
с приятелем явно принялись кого-то ждать. Любые попытки объясниться с ними
были обречены на провал. В конце концов, когда наша ненависть дошла до
точки кипения, водитель взгрузился на свое место и начал движение вперед.
Так как при этом он высунулся в окно и глядел назад, Людмила получила возможность
страшным голосом завопить по-русски: "Да поехали же наконец в Дананг!",
что их страшно развеселило. Мальчик-вьетнамец сообщил присутствующим, что
он говорит по-английски, после чего водила попросил его осведомиться у
нас, куда мы собственно едем.
- Where you go? - сказал мальчик-вьетнамец.
- We are heading to Danang, hotel Mondial, - сообщил я, с трудом сдерживая
желание самому сесть за руль, а водилу выкинуть в пропасть.
Мальчик не понял. Я повторил фразу дважды. Он снова не понял. Он спросил:
- Do you speak English?
- I am speaking English, - очень ровно и громко сказал я.
- Они не говорят по-английски, - сообщил мальчик по-вьетнамски водителю,
и все успокоились.
По пути нам встретилась компания людей с большими тюками, направлявшаяся
в Дананг. Вьетнамцы всегда путешествуют с гигантскими тюками, потому что
каждый из них что-нибудь продает. Несмотря на то, что автобус был полон
настолько, что с трудом приводился в движение, водитель и его друг решили
подобрать страждущих. При этом обоим было понятно, что если открыть дверь,
то из нее вывалятся все остальные пассажиры, и обратно их уже не втиснешь.
Поэтому в одно из окон на мальчика-вьетнамца были сброшены все тюки, а
потом туда же - прямо на нас - полез вьетнамец, не подозревавший, что тут
едем мы. В ту же секунду Людмила схватила его за голову и буквально выдавила
обратно на улицу с душераздирающим криком "No!" Позже она объяснила, что
она заплатила за эту поездку 3 доллара, для того чтобы сидеть с комфортом.
Не буду рассказывать, как по дороге нас обгоняли даже неспешные велосипеды,
как водитель принципиально ехал по встречной полосе, поминутно создавая
аварийные ситуации, и даже как на горном перевале у нас спустило колесо
и мы голосовали на обочине, пока нас не подобрал какой-то автобус с туристами
из Гонконга. В любом случае, если раньше мы в целом вьетнамцам симпатизировали,
то теперь мы поняли американцев, которые выжигали вьетнамские деревни напалмом.
Я даже думаю, что с лейтенантом Келли, который стер с лица земли деревню
Сонг Ми, слишком жестоко обошлись...
И
наконец, третьей особенностью Вьетнама является мопед. Движение на улицах
городов и между городами на 95% оккупировано им. На мопед не требуется
ни прав, ни документов, и вьетнамец, не в силах купить автомобиль, пересел
на мопеды. Впрочем, даже если бы он купил авто, шансов бы все равно не
было - машине проехать среди этого хаоса невозможно, и немногочисленные
такси сильно мучаются. Мопеды непрестанно гудят и никогда не сниж